Что тут скажешь?
Есть строки – значенье темно иль велико –
И вьются красиво травой повиликой.

Мне не близок такой стиль, хотя – возможно – он и имеет право на существование.

Но почему автор должен ориентироваться на поэтику Мякишева? Премия его имени, но в регламенте премии, вроде, не прописано, что присылаемые стихотворения должны соответствовать именно его поэтике или питерской школе.

Согласен. Образы, нанизанные друг на друга без начала и конца. Без сюжета и мысли. Но главное и к сожалению – не трогают. Не берут за здесь.

Да – и ещё пять копеек: образы строятся по одному принципу – невольно или намеренно – сводить вместе непересекающиеся понятия и слова. Приём слишком ощутим.

Да, стремление высказаться своеобразно заметно, местами, пожалуй, слишком. Сравню по горизонтали – в прошлом сезоне была пейзажная зарисовка, тоже довольно экзотическая, но её мы встретили более благосклонно. )

Что понравилось? «…вдали забывали высоты» (о ветрах). Хорошо сказано о том, как ветер верховой становится низинным. «Пасмурные гнёзда» понравились – этакая впаянность в пейзаж получилась. Я бы критический напор сместил с общего плана на конкретные образы. Понятно, что стихотворение оставляет большой простор для мысли, но «о памяти пели» всё же провисает, на мой взгляд. О какой памяти, памяти о чём? И – никогда не думал, что можно ставить это в упрёк, – для пейзажного стихотворения текст коротковат и выглядит скорее фрагментом, чем цельным произведением. )

В целом – спасибо автору, скорее понравилось, чем нет.

Последнее время моя самая любимая цитата: «Аркадий, прошу тебя, не говори красиво!»
Больше мне нечего сказать. )

Пейзажная лирическая зарисовка с ноткой попытки олицетворения. Разительность мотива стремится к иррациональному числу. Не рентабельно рассуждать о красотах данного текста без понимания, что данный текст украшает творчество самого автора и является свидетельством его квалификации. Но не обладает свойством козырной победительности. Мы же действуем в рамках премии. То есть, борьбы.
Текст победителя должен показать охват смыслов. Или быть наследником хомяка.
Включая проблему, что я лично ругался не сильно, но кратко, за несколько излишнюю зашифрованность, где не сразу и разберёшь, кто там кому молчал камнями в забытые ладони и кого-то трогал шершавыми лицами, или чем-то вроде.

И опять у нас Бродский в эпиграфе. На какой конкурс ни зайди: имени Тютчева, имени Мякишева, имени звенигородского подмосковного мтз, – везде будет хоть один стишок, да прямо или явно цитирующий Бродского.

При том, Бродский тут совершенно неясно, зачем. Что даёт эпиграф тексту? Ya ne bral? Ну, правда. Ничего не даёт, живёт своей жизнью, на премии имени другого поэта из другого круга, кстати. Почему не Виктор Кривулин? Почему не Виктор Топоров? Почему не Андрей Полонский? Почему Иосиф Бродский?

В общем, мне кажется, это какое-то недоразумение, этот эпиграф. Текст сам живой, мне нравится.

Не вполне понятна игра с эпиграфом: он взят из стихотворения «Пятая годовщина» (1977) – годовщина расставания Бродского с Родиной, а название стихотворения и подводка к его замыслу отсылают к двухсотлетию Декабрьского восстания. Как соотносятся эти две годовщины, что их связывает?

Не очень понятны и связки внучка, дедушки (похожего на устрицу), и – наверное – матушки внучка, «зумерши и спамерши» (да откуда она здесь, и вообще – это одно лицо или четыре разных человека?). Много красивых несообразностей, например, «Ропот зарождался, как жемчужина…» В механизме зарождения ропота и жемчужины трудно проследить какое-либо сходство. В общем, «мало ли, что автор наплетёт…» – говорит сам автор.

Но стихотворение звучит красиво и убедительно, несмотря на всё это, несмотря на ропот, зародившийся, как жемчужина, а затем (по наблюдениям социологов) «растворившийся без следа» безо всякого уксуса.

А вот что касается концовки:
«Где за подготовкой к двухсотлетию
Мертвецы следят из-подо льда…» – за это можно всё простить и зачесть.
Мне нравится.

Так никто и не узнает ни Мякишева, ни Топорова, никого, если и продолжать дальше их не видеть, как будто их и не было. Если мы сами себе неинтересны, то почему мы должны быть интересны стороннему читателю?

Который сегодня, кстати, есть. Читать снова модно.

Другое дело вообще. Общепоэтическая тема, казалось бы, а вполне вписывается в озвученный мною круг поэтик и продолжает дальше. Здесь и восторженность, и хорошо выраженный и понятный пафос высказывания. Всё серьёзно и красиво по-настоящему.

Сложно это – на таком уровне обезличенности персонажа и абстракции сохранить проникновенность интонации. Автору это удалось в полной мере. Из недостатков отмечу пару досадных ритмических сбоев и ошибку словоупотребления в случае со «стравленной» рыбой.

Хорошее.

Не согласна сорок раз с коллегами, говорящими о ритмических сбоях. Дорогие, здесь у нас такой ритмический рисунок (что не новость для русской поэзии), а стихи – это не гладкопись. Большинство проблем как раз начинается вот с этого места: «пишите гладко». А гладко – не нужно, это школярское письмо.

Здесь нет ритмических сбоев, здесь есть шикарные просодические решения, интонационное богатство русского языка (чтобы прочитать текст, нужно услышать его интонацию).

«‎Негреющие пески»‎.
Однако симптом разительности вял. Зато высок потенциал опознавания золотого дна густой лирики, в коей имеются дырочки утекания энергии.
Грубо хочется спросить, что это за кит-мягкий знак?
«‎Звуку быть там, где цветет непойманное слово»‎.
«‎Мёртвый пустоцвет, как одинокий дом закрыт и односложно»‎.
Напоминает логику Вадика*. Когда слова бродят.
Впечатление, что автор разгонялся на ускорении помпезности, а тормозил на орбите тлетворности недозрелых обид на собственное трюкачество.
Что дает одурманивающую сознание радугу вялой разухабистости.
Признаков хомяка нет. Есть черты наряда в имажинизм. Вместе с тем, автор умеет сказать так, что заложение заворожения предполагается. И жжение ощущения, что это «делать стихи».

* имеется в виду Вадим Макаров (Петербург).

Начало с размаху отсылает к Ахматовой. Приходи, я живая, мне больно. Кстати, отнюдь не лучшее стихотворение А. А.
А вообще текст с претензией, которая лично мне не вполне приятна. По мне, так можно писать в юности, в пубертате, когда остро чувствуешь свою особость. Ну, или быть Цветаевой.
Из частностей: надо бы «на дне безумия живут», а не «живёт».

Ну, это просто откровенно плохо, не вижу даже предмета обсуждений. Ряженый стишок.

Робкая просьба, неизвестно к кому, разрешить безумие.
Окончание несколько потертое. Как ковер, за которым прятался Полоний.
«‎Серебром на раны льет луна»‎.
«‎Кто был на грани, тот отлично знает, порой спасает даже ерунда»‎.
Ничего себе ерунда. Там же внутри были ребёнок, богиня, колдовство, храм...
Имеется хомячизм в форме легкой гамлетоподобности в тяжелой форме. Вместе с тем наблюдается эффект некоторой перепережеванности с сопутствующим архаизмом инсинуации.
Но автор складен и направлен в мистику.

Вполне в духе английских/шотландских баллад, как понимаю. История без особой истории, без особой претензии и без особой мысли. Зарифмованная шутка, легко написанная, но не более того.

Что интересно – я согласен с обоими )). В том смысле, что шотландская баллада здесь, несомненно, есть. В которой тоже обычно присутствует и пафос, и ирония, и самоирония. Но и смысл здесь тоже проглядывается.

Плясовая баллада про Джона с игрой в имена и посылом всех.
Безудержно веселая. Даже своей веселостью (и сопутствующим ей бессмыслием) превышает веселующуюся бодрость Бори*.
Попытка путем нахального задора перевести шайтан-валяй ватагу нескладух-неладух в разряд боевого отряда лазутчиков абстрактистского юморизма.
Юморяет здесь также сама потуга автора. Действительно забавно, зачем автор это сотворил.
И ржал ли, творя, над возможным читателем, что этот дуралей будет читать и поеживаться, что его котелок сьезжает туда, где зонтик.

Сильнократно превышает вектор хомячизма.

Имеется элемент турбулентной разболтанности двигателя на твердом керосине. Отчего возникает эффект, что устройство взлетает, но отваливается.
Дымя черным дымом в трубу вселенной. Испуская золотые искорки кладоискателя в горшках с фикусами.
С одной стороны автор сворачивает, куда ему в голову придет.
С другой, в голове автора имеются моменты связи с реальностью.
Почему-то в формате деревенских акцентов – «‎ни доллар мне ваш не нужон, ни нефть мне ни на кой»‎.
Воспользуемся этимологией Ержана**.
В огороде бузина, ранена моментом фантазирования.


* имеется в виду Борис Чечельницкий (Петербург).
** имеется в виду Ержан Акатаев (Астана).

Мне нравится. Хотя не хватает описания фигуры этого анонима или посвящения, чего-либо, указующего на адресат.

Можно тогда и Галича вспомнить «Когда я вернусь…» Но в этих стихотворениях (которые, впрочем, о другом) есть мясо, есть хватающие за здесь подробности, а в нашем – скелет, чёрно-белое полотно. Но мне всё равно близка и сама тема, и сам этот текст, стихотворение.

Александр, так и нужно измерять и измеряться высокой планкой, мы же не на капустнике с «возьмёмся за руки, друзья».

Неплохое стихотворение, но да, поэтических фигур не хватает. И не хватает собственно образа лирического героя. Безликий он какой-то. А аллюзии не только к Бродскому и Мандельштаму, но и ко многим возвращенцам вообще.

Мне Антон Васецкий вспоминается:

Только черный костюм.
Никакого другого костюма.
Прогуляться к мосту.
Замереть, к огражденьям чугунным
примагнитив больной позвонок
поясничный, как школьник,
что, последний звонок
ожидая, подпер подоконник.

Он, конечно, глубокий знаток
иссушающих болей,
злых депрессий, стреляний в висок,
вековых меланхолий.
Поражен острой формой поэзии,
словно холерой,
или ласковым лезвием
неходового размера.

Он стоит в переполненном зале
застыв, и картина
блещет перед глазами:
вернувшись назад через длинный
временной интервал,
он сравнит изменившийся город
с тем, который не подозревал,
что окажется дорог.

Встанет, как ресторан,
прогоревший на зимних дисконтах,
покосившийся башенный кран
на краю горизонта,
мост у речки у чертовой
с выряженным одиночкой,
нацепившим все черное
летом, включая сорочку.

Сразу вспоминается «Нас оставалось только трое / Из восемнадцати ребят…» Но только по числу «восемнадцать» и по военной тематике. Всё – в лоб. Написано гладко, но не близко ни по стилю, ни по подаче. Листовка.

Из стихотворений этой тематики мне, например, очень зашёл в своё время Дмитрий Филиппов.

Я не люблю такие тексты. Это такая экранная действительность. Боевичок.

Вспомнилось: «Ничего решительно невозможно было с ним сделать. Он не признавал компромиссов, поэтому договориться с ним было невозможно, он не признавал поражений, поэтому его невозможно было победить. Он был неуправляем, как космический катаклизм». Стругацкие «Жук в муравейнике»

Хорошее, одновременно жёсткое и романтическое стихотворение. Река – такое волшебное зеркало, река времени, просто взгляд внутрь себя самого, воспоминания себя самого. В избранное!

Да, понравилось. Почти притча. Убедительно. Единственное, что мне не пошло – струящаяся оплата воли. Нет, понять можно, но все же кажется, что это не то.
Юля, можете оппонировать )

Лирика про лиса с намеком черт знает на что. Имеются моменты инфантильного утекания энергии в направлении ненужности и бездоказательности.
Лис! Ближайший родственник хомяка.
Возможно, полухомячество, чему противодействует нотка отстраненно волнообразной трагичности. Хомякам присущ чистый абсурдизм легкомысленности и горючего занудства угрюмости.
Окончание корявовато недужным обобщением.
Но.
Лично я, как говаривал Каиафа, или кто-то подобный, усматриваю в этом отголосок проблемы одомашнивания лис.

Хорошее, особенно хороши две последние строчки. Но внутри этого светлого стихотворения живет и какая-то другая история-фантасмагория с музейными бабками, гермафродитом и прочим. В 3-м, 4-м и 5-м катренах. На мой взгляд – чужеродная. Если бы – да простит мне автор такую вивисекцию – вырезать эти 12 строк (или заменить чем-то иным), возможно, стихотворение стало бы целостней?

И ещё – некоторое несоответствие, недоумение от «корабельной сосны». Первые строки отсылают куда-то загород, в дачный быт. А затем – сразу от 2-го катрена – город Питер и «невские русалки». Чудеса!

Нет, довольно мило. Хотя и не больше. И разделяю недоумение по поводу первого дачного катрена и остального текста. Гермафродит – это, вероятно, экспонат Кунсткамеры, а павлин – Эрмитажа?

Зарисовки частушечного типа. Имеются неточности, имеются моменты несбалансированности сбоев, являющихся таже дырами утекания.
Цель данного стиха – бодрое жонглирование частушечностью замет, сбоев и дырок, как в квантовой физике.
Как словопрение – гуд.
Как специфическое мироощущение, выраженное путем оригинальной технологии, имеет свойство томной истощенности и ватной щетинности.
Что бы эти термины ни означали.
Вероятно, внесем треугольник субъективности в смету объекта, означают, что автор соединял возможности поэзии с ироническим взглядом на области ее применения.

Вот удивительное. Кто и зачем взял этот текст в лонг? Коллеги, давайте только без «пусть цветут все цветы», – мы находимся сейчас в режиме оценки, а не в режиме обратной связи. И в режиме оценки текст сам над собой не поднялся, просто вот левая пятка чесалась немерено. Ну, правда – ну, что это такое? Что автор вам сделал, что вы такой текст взяли, а? Это же просто суперудобный текст для пинания, подставляется примерно везде.

В режиме обратной связи если, хорошая идея, классная, свежая, прописанная так себе. Надо счищать все заигрывания и троеточия, если кто-то «с нежным железным именем», то не «кажется». В общем, я бы поборолась за стишок, но не в текущем виде. И последние строки просто заигрывание с темой.

Рассказ держит, читать не скучно (с). Это верно. Но я не понимаю, почему это стихи. Дело не в верлибре. Просто ровно то же самое можно пересказать прозой, и ничего не потеряется. Этот текст бы отжать и уплотнить – тогда, возможно, он приобретёт качества поэзии.

Верлибр взросления девушки, проходящей болезненный этап исцеления таблетками и психотерапией.
Вяловат, расплывчат. Хотя интересно, как там у девушек. Но все же явно требуется перегонка сгущения. Иногда помогает работа с материалом в направлении рифмовки и ритмизации.
Ну и означена техническая проблема самого конкурса: Мякишев и верлибры.

Скорее нет, чем да. Уже первая строфа вызывает легкое недоумение. Стоять в очередях – туда? Странно, мне кажется. Ни адреса страницы – то есть страница есть, а адреса её нет?
Дальше – всё то же. Воробей вмерзает в зиму – бедный! – но при этом вполне бодрый, по-видимому. Не говоря уже об инверсии, в результате которой не вполне ясно, кто кого взял в расчёт.
«Время есть, но больше не течёт» – так это здорово, кажется. По мне, оно течёт слишком быстро. А не течёт оно как раз в детстве.
Финал интонационно хорош, но я примерно это уже читал. ))

Хотя при этом сказать, что стих совсем уж плохой, я не могу. Есть в нём что-то живое.

Ну, согласись, например, что в строке «ни адреса страницы в соцсети» слово «адреса» – лишнее. Только для размера. Нет страницы, а не адреса.

Лёгкое стихотворение, очень естественное. Ощущенческое и настоящее.

Не стал бы я придираться к мелочам: «туда» применительно к очереди легко представляется, ведь взгляд стоящего в очереди устремлён вперёд, как вектор. Ни адреса (какой бы то ни было) страницы в соцсетях – всё ровно, никаких противоречий. Хорошее.

«А всё-таки жизнь хороша, / И мы в ней чего-нибудь стоим…»

Чистая лирика с ударным окончанием в старом стиле. Образец лирики чистого типа.
«‎В тугую речку падаешь ничком»‎.
Вместе с тем все возведено к кристальному выражению этой лирики, теряющему связь с вещественностью реализма. Не описано, что было, когда лир гер упал в тугую реку ничком.
Кристаллик сменяет кристаллик. Образуются бусы папуаса.
Несколько впечатление, что ты за эти бусы отдал какую-то важную нефть, а исцеляющего дождя в придачу не получил, хотя вроде ожидалось немножко колдовства в поребрике тоски. Иными словами, проблема. Это просто стихи, или стихи на конкурс.
В абсолютном вакууме тщеславия может обнаружиться большая энергия.

Занимательная хронология, только я не уверен, что это стихотворение. Также не уверен, что это верлибр.

Ни восхищения, ни удивления этот текст не вызывает. Странная привязка к временным меткам. Похоже, это про потерю чудес. Но то, как это произведение сделано, оставляет один вопрос: «И что?»

Удивительно лаконичный текст сравнительно жизненных этапов по годам. С дистанцией в пять лет. Даже нахально лаконичный. Почему так важны эти этапы, не объясняется. Разящая сила сравнения впечатлений скукожена до минимальных действий.
До, возможно, степени сингулярности.
Имеется потенциал хомячества.
Вероятно, рождение в 2000, в 2005 считала сирен, в 2015 увидела небо.
В 2025 пришивает пуговицу. Низкоголовунаклонясь в позу мытья полов бытия и собирания нескольких капель уносимых мгновений.
А где 2010?
Позвольте.
Коли делить на пять, необходим 2010.
Лаконичность нахально провокативна.
Отсюда впечатление бодрости взыскания при недоимке удоя.

Интересный приём – в стихах его не встречал: зачеркнутое не читается, но видится в качестве подтекста.
И сам текст – плотный, энергичный разговор (воображаемый или реальный) с самой собой, с матерью, с читателями.
Интересное и необычное, сильное стихотворение.

Приём с перекличкой голосов работает, стихотворение сильное.
А подобные зачёркивания активно и всегда уместно использовала Нина Искренко.

Исповедальная лирика-разговор.
С нотами обнаружения в себе.
Имеется расплывчатость.
Конфликт матерей и дочерей.
Матьотец под влиянием, возможно, тоже не Гомера, а нервно-капризной заплачки причитабельности, вдруг начинает втирать дочесыну, чтоб той пойти в терем ресурсного мужчины и сидеть там, рожая полк отпрысков. А не кидать кровавые комья поэзии в стену недоверия и невроза.
В этом смысле они едят друг друга, как хомяк свое потомство.
Дочь возражает – на протяжении пространной баллады с повторяемостью скучной и скученной – что обнаружила внутри себя крик бога.
Достойный текст.
За тем анчаром, что конфликт мог бы выглядеть поинтересней и выражен с большим разнообразием ругательств и специфических словечек, чтоб нам познать вещественную связь с реальностью и оригинальность персонажей и ситуации.
Но автор делает поэзию. То есть встает в величественную позу оратора к городу и миру, и обобществляет ситуацию, свысока раззадорясь сварливой обличибельностью. И витает на крыльях гневной отповеди в космосе обобществленной ситуации протеста против личной прародительницы. Как вышло ближе и комфортней, чтоб не отклоняться на всуе субъективности, и не разоряться на столпотворенческое противостояние толпе конкретных клоунов, к примеру. А сократить до родственной разборки. Что усиливает, но обедняет.
Отчасти, необходимое разнообразие заменяется приемом вычеркивания слов, с целью подчеркнуть возможности подсознания, а также обрисовать наличие истинных лозунгов.

Стихотворение небезнадёжное, но.
Мешает то, что в строчках с «аквариумом» лишний слог. Хочется прочесть «‎Журчание воды в аквауме…» и «за стены моего акваума…»
Может быть, автору следовало записать это слово иначе: «‎‎Журчание воды в акврь’уме…»‎ и «‎за стены моего акварь’ума…»‎

Недоумение от последних двух строк:
«‎‎И жизнь как со стихами книжица:
‎короткий и неслышный бульк»‎.
Жизнь – как со стихами книжица: понимаю. Жизнь – как ‎короткий и неслышный бульк: понимаю. Книжица со стихами – как ‎короткий и неслышный бульк: не понимаю.
И невольно вспоминается: Буль-буль, – / сказал профессор Буль. / Что означало: / «‎Да!»‎

Об «аквариум» не споткнулся. Про жизнь как бы внутри аквариума, кстати, кто-то когда-то уже писал. Да, неловкое сравнение в финале, – тут уж либо книжица, либо бульк. Не впечатлил эффект остановившегося времени в таком варианте описания. И если весь текст ради подводки к выводу в финале, то несколько пустовато. Но стих, как говорится, состоявшийся.

Прочёл с удовольствием, спасибо! ) Философски – да, конечно, перекличка. А вот драматургически – у Дьяконова драма/трагедия, круче замес, здесь же бессобытийность и тишина – лейтмотивом…

Опасность. Черепашка и бульк.
Черепашка очень большая родственница.
Есть момент недоработанности и заброшенности. Так сказать, разящей, но не поражающей небрежности случайного высказывания. В том смысле, что слова, сложенные в такт и столбик, всегда чудо. Но вместе с тем, существует трагедия самовыражения, которое хочет проявиться, но не знает во что ему вылиться.
Это такой мосток на переходе между зародышем поэтической энергии в организм развивающейся структуры.
Что характеризует процесс, но не показывает конечного результата.

Для меня – невнятица в этих строках, спотыкаюсь о них:
«Ясное войско мерно гребёт вперёд.
Видят – певец поёт, заслонив спиной…» – «ясное войско» и не «ясно», что заслоняет спиной певец.
Приём рифмовки одинаковых слов в первой части не оправдан, вторая часть весьма многозначительна, перенасыщена отсылками в мифологию и порой непонятна (ИМХО, естественно). Откуда-то взявшийся «кипарис Острова мёртвых». Венеция? Картина швейцарского символиста Арнольда Бёклина (нашёл в интернете)?
В общем – не мой стих, мозаичный ребус: «в Элладу пущенный Рагнарёк».

А что означает: «‎Копья съедает медленный перламутр…»‎?
По существу: наполняя текст этими «‎всеми его культурными отсылками»‎, автор урезает свою читательскую аудиторию. Конечно, чаще всего он не думает об этом, когда пишет, поэзия – не проза. Но всё же. Лучшие образцы поэзии – в простоте, в понятном для каждого тексте, а не в тексте для «‎подготовленного»‎ читателя. 

Да, Холмс, ваша догадка верна – нашёл в интернете: это конечная станция метро в питерском метрополитене. https://amacumara.ru/2013/01/metro-parnas/ – до конца полистай.
Но всё равно – «‎Всё, что я знаю о войнах, прости меня: / Копья съедает медленный перламутр…»‎ – весьма притянутое объяснение для этих строк. Хоть посещай Питер и езжай на конечную станцию по синей ветке!

А тут мы почти сошлись с Евгением, а не с Макаровым (товарищем)). Не надо никакой простоты для народа, простота для народа ржёт голосом Бузовой и такдалией. Хватит ужо, накушались. Большая часть отсылок считывается одиннадцатиклассником, а что не считывается, то уносит звуком.

И первая часть мне нравится, а вот вторая, где ответы идут, а не вопросы, так скажем, – не нравится. Такой вот парадокс.

Хорошее. Не с первого прочтения. Концовка, конечно, сразу напоминает «‎...Коридоры кончаются стенкой, / А тоннели выводят на свет…»‎ Но это – норм: всё что-то напоминает. Есть что-то не до конца понятное, но и это – норм. Не хочется занудствовать по мелочам. Убедительное и хорошее стихотворение.

Читать интересно. Но написано пёстро и кудлато. Текст как будто в разные стороны торчит, нет единства и стройности. Пожалуй, стоит вернуться к этому стихотворению.

Лирика болезни, возможно, жара малярии, бреда в Одессе или какой-то жуткой лихорадки, руки «Лузитании». Или просто валя-валентина с переворотом кредо.
Текст воспринимается весьма бодрым-многосмысленным. Порождает пучок ассоциаций, которые, вроде короны властелина мира, подносят мир к ногам, одновременно являясь терновым венцом, вскидывая над миром, но не в прежнем виде.
Семантический ореол ритма, знаете, что такое. Вот и я не знаю.
Большой напор.
«Медсестра как гусыня на жёлтых ногах говорит, что я просто белки».
С нагнетанием ужаса и видений.
Но имеется и выход в мессианство с намеком на отпрыска небес или его фото.
Много изюминок разительности. Иными словами. Нужен ли такой напор. Ломающий хрустальную загогулину, сидящих у стола призраков. Они испуганно разлетаются, каркая.
Загадочный текст. Хочется его обаять.

Игровое, сделано в своём роде хорошо. Но именно сделанное, от ума. Поэтому – неинтересное.

Евгений, дак ведь есть и колобки как имя нарицательное, блюдо такое мучное. Моя прабабушка пекла – ооочень вкусные они, колобки. Полностью круглые, как в сказке.

Стишок прочитала, но мне кажется, что вот такого разворачивания метафоры маловато. Есть потрясающий текст Ольги Ефимовой про слова-колобки, есть и ещё. Не единственный, да ещё и предсказуемый. Надо б что-то поделать потом, так быть не годится.

Думаю всё же, что он с самого начала одушевлен. Во всяком случае, именно так читается. Нет, любопытный текст.

Ну, текст в своём праве. Написано хорошо.

Теософский ликбез в бане? «– Такие к нам ещё не прилетали, – сказал Удалов» (Кир Булычев, «Пришельцы в Гусляре»).

Не верю. )

(Забегая. Два равно невозможные начала. Намекается, что эти начала невозможны равно. Что большой плюс данного размышления. Ибо это третий вариант, невысказанный, но законстатированный. В одном случайном словечке. А это все в корне меняет.)
Текст является нерифмованным, в том смысле, что он не рифмованный, но ритмизованный.
И этому тексту явно нужен автор. Требуется предъявить автора. Чтоб приехала. И лично хочу на нее посмотреть. И если это окажется мужик с усами, напьюсь и полезу в драку. То есть, наоборот. Птмчт это весьма эротичный шлягер.
Женщина, предположительно, голая, моется в бане и занимается мысленным сравнением дуализма и монотеизма, причем на высоком уровне, так что я даже сбился, и на миг забыл, что не принимаю лозунгов, принимая их за нахальство.
Думается, это женщина с легкой склонностью к полноте и обидам. Моется, но мыслит. Хотя баня – это не мытье, а наслаждение. Баня отчётливо обозначена. Острые веники парилки. Эти раскалённые камни печи.
Потом она выходит на мороз, чтоб прислониться к косяку и постоять, глядя в бинокль на зал, гулко затихший. И все это время думает о разнице, когда богов сразу двое. И когда одного не хватает, но он пробивается.
Даже в напряжении самой отъявленной кочегарки такого не подумаешь. Более того, даже никогда не подумаешь, что женщина, парясь на полке, может такое думать.
Эротично до дрожи пузырьков вожделения. Вот она лежит, разнеженная, парясь. О чем она думает? Не о шершавой длани медного всадника, могущего ее приласкать. Не о шершавой длани доктора, подающего чудо-таблетку.
Я бы дал полпремии этой бане. Ну вот просто назло. Ну вот просто, чтоб проявить красивую человеческую слабость, и бог бы увидел, и дьявол отступил, сломленный.
Но только, чтоб лично. Пусть эти мужчина или женщина ответят за базар. В первом случае, мы надеемся на рассказ, как этот тип ходит в женском теле. А во втором просто выпьем. И споём.

Симпатичное, мысль нравится, прельщает даже, я бы сказала. Мы текстоцентрическая страна и литературоцентричная, может, сейчас не в лучшей форме, но картинка не враг звуку. Такие дела.

В чём-то Евгений, наверное, прав. Но упаковано не только бодро, но и просто хорошо. Убедительно.

«В пыли неубранных квартир жизнь проскользает тенью зыбкой» – сразу хочется спросить с последней прямотой, а в смаке убранных квартир, она на всю катушку растанцовывается?
Текст о пришедшем в гости Велимире. Который распространяет свои тлетворные теории о мире поверх слов. С выводом, что слишком сильно набух глаз, а надо чтоб слух. Этот Велимир, наверное, тот. Которому дали премию председателей и кольцо.
Основное буянство этого Велимира, заключается в том, что он требует любить мир ушами. Не противоречит заявлению, что слово дар и дух. Но вместе с тем и дар, и дух могут быть зримыми. Фома требовал, чтоб ему показали. И ему показали.
Мнится, намечено напряжение между Велимиром реальным и этим. Он посланец, принесший истину. Бойтесь там каких-то данайцев.
Эти приносимые истины замкнуты в неких амулетах, откуда их невозможно вынуть. На них можно только молиться, занимаясь реакцией восприятия, как при встрече с чудом. Вместе с тем, если закрадется мысль что это не чудо, а задорные пляски филологии, то вроде и молиться уже не надо.
Послание Велимира является чудом или векселем.
Возникает путаница. В том смысле, что, прочитав о слове-даре и глазе-изверге, восприятие как бы приседает под тяжестью легкой паутины бессмыслия таких рассуждений. Но тут ж восстанавливает равновесие, изобретя паука критического отторжения.
В текст вкраплены пракрити и пуруши. «А рядом умирают звук, не обозначенный азами». Пракрити, Пуруши и Азами. Тройка неуловимых цыган звука. Три ангела бездны. Пара гнедых и блудница.
Вместе с тем, автор ловко и легко жонглирует очень тяжелыми черными гирями, что несколько перемещает фигуру клинического героя на арену с опилками, окруженную амфитеатром зрителей с красными носами.

Второе лучшее стихотворение, просто блеск. Нравится читать хорошие стихи, что со мной делать.

Кто ж спорит? Отличный текст, внятный и убедительный. Вот только «‎вопреки»‎, мне кажется, выделять запятыми не надо.
Вообще пока по общему впечатлению в этому году так называемый контент посильнее, чем в прошлом.

Воля ваша, но конец подсмазан.
Вместе с тем, сильно выразительная баллада. Возможно, смазанный конец только оттеняет ее красоты. А если б был не смазанным, то он бы их затмил.
Тем не менее, красивый текст.
Параллелен кафкинату и цинцинату.
Он же является лидером указания на описанные выше и ниже, и просто существующие противоречия наших коллективов, где непонятно, мы вместе или наедине.
Опять-таки восхищает, что кто-то так хочет, может и делает.

Стихотворение по настрою, по картинке – хорошее.
Но - ребус. Или «опустевший цех» – это и есть Родина? Имена – случайны?
Также не понятен ни пафос, ни смысл последней строки. Портит всё впечатление.
«Земля» – с прописной, то есть планета. Это как?

Картинка живая, согласен. Главный вопрос: для чего эту фабулу облекать в стихотворную форму? Ведь подчёркнуто прозаическая же зарисовка. Ещё вопросы: «перед годом»? Дальше (только благодаря мандаринам) становится понятно: канун Нового года. То есть «перед годом» – диалектизм, просторечное выражение или авторское? Откуда, действительно, взялось ведро? Юра с Земли ведро уносит – не помер ли он, часом?

Если ведро отхожее, то космизм («с Земли») тем более непонятен.

«Ни окна, ни рожна» – а где окно?
«Лезет под ноги кошка, ей тошно одной» – позвольте, а чьи там ноги?
«Сквозь протекшую крышу сосулькой висит» – кто? Депрессуха. Она же жмет границу.
«Уносит ведро с перемерзшей Земли» – автор не знает, как свернуть механизм шарманки и смазывает. Краску будня. Плеснувши из стакана. Намекая, возможно, что это выйдет намёк на Гагарина и его полёт. Но это вялый аргумент. Складно и ладно.
«Назначен пространства кусок человеку – не работа, а средство крепчать и расти». Кусок пространства не работа, а средство. Колдовство. Действующее несколько поперек логики.

Так-то стихотворение хорошее, кажется. Душевное. Но есть вопросы. В основном они касаются таинственного действия кипячения оттаявшей воды. Цель этого действия осталась для меня неясной. Пить? В городе? Во-первых, неосторожно, во-вторых – нет ни водопровода, ни колодца? Кажется, что действие происходит лет 50 назад. Но уже тогда пить в городе воду из снега было странно. Наконец, зачем это делать на газовой горелке, если есть плита?

И это тоже.

А зачем её кипятить, да еще и на газовой горелке?

У меня было такое подозрение. Но там дальше суп на плите разогревают. В общем, меня это выбивает все равно.

Думаю, что написано для «Московского долголетия», но симпатично, вроде. Но я опять не понимаю цели – какая цель у текста? Ностальгия, разве что. Объясню пошире – «цель поэзии – поэзия», – это хорошо, но недостаточно. Я считаю, что стихи вполне себе могут читаться людьми и с какой-то целью. И даже уверена, что простому вкусу этот стишок зайдёт, но меня смущает, что только это и есть в нём. Я не верю, что человек будет удивляться чистоте, ещё и в финале, после всего.

То есть, на мой взгляд, сюжет текста полностью провален. За картинкой – ни-че-го…

Задумка интересная. Сама по себе. Но все остальное притянуто к этой задумке за уши (у меня такое впечатление). Уже первая строфа вызывает некоторое недоумение. Вначале странная, совершенно непредставимая метафора про жизнь как стихотворение, а потом совершенно конкретная кружка остывающего молока. По мне, так нельзя.

Поэтический экзерсис.

Неплохо обозначены вехи жизни и медленность, но обрывистость перехода из энтузиазма в разочарование. Но. Самая сильная здесь метафора: «За дураков молилась яблоками строф». Это не то, чтоб ярко сказано.
Потертые этапы личного эпоса, как в фильме «Офицеры», только минус война и гражданство. Нахальная лаконичность, в данном случае украшенная перепрыгиванием с орбиты на орбиту как в квантовой физике фотоэффекта. Значит, это фотоэффект запечатления. Либо же запечатления эффекта, когда сказать есть что и хочется, но недостаточен аппарат конструирования.
Электроны тоже прыгают. А из них все сделано. Принцип квантования вех.
Краткий повелительный подвывод после каждой строфы. Что вносит разнообразие, но… Замысел ускользает, лёгким уколом пустого шприца скользя к пруду забвения.

В принципе, мне понравилось. Простенько и со вкусом. Грустно и смешно одновременно. Правда, мне кажется, что последняя строфа мало что добавляет. Если не считать ангела с трубой. Почти с таким же успехов можно было закончить на предыдущей строфе.

Мне не близка эта меланхолическая хандра, хотя написано неплохо. Старость/Склероз/Деменция? Возможная зарисовка.
Под «забываю / формы глагола to be» по-моему имеется в виду не забывание грамматики английского языка, а практическое вычитание прошлого и будущего из жизни настоящей.

Английского почти совсем не знаю, а ощущения как у Евгения.

Месседж этого текста остался для меня тайной. Так, забавно. Совершенно не моё. А фраза «с артиллеристом Колькой-другом» ужасна, на мой взгляд. Ну, только если для песни.

Мне нравится. Это не высокая поэзия, но про верлибр и верлибристов высказано и смешно, и едко. Не совсем понятно предназначение финских туристов, они пристёгнуты к тексту как случайный/необязательный элемент. По-моему, сгодится не только для песни, да и третья строка не вызывает у меня такого священного ужаса, как у Александра. Последнее четверостишие подкачало – не та концовка (ИМХО).

Нам на помощь в бескомпромиссной борьбе с верлибризмом встал незнакомый друг издалека. Встал всей своей фигурой, и тут же упал, как подкошенный, оказавшись слегка картонным и сонным. Несмотря на грубый и неуклюжий намек, что, видимо, русский мат круче всякого верлибра. За такой патриотизм спасибо. Но это не слишком сильный аргумент. Конфликт ушел в сторону выпивки и драки. С принесением в жертву финского туризма.
У нас климат не южный, но мы поэзии не чужды. Пушкин под Псковом сидел, катая болдинскую осень. Со сна садился в ванну со льдом. Мякишев, опять-таки, работал не на курортах.
Силлогизмы автора поломатые.
«Услышь народа и даже туристы» – это что за ядрена конструкция.
Почему финские туристы ерш сосут третий час – навязывающееся замедление, – финны, хоть и изменники, отличаются бравым пьянством; это, скорей, противные англосаксы, немцы какие-нибудь тусоватые.
«Тут началась в верлибре склока» – неуклюжесть.
«Я тоже сдачи дать могу» – смазанное решение, слишком короткая и неловкая фраза, чтоб показать катастрофу дискуссии и гибель финских туристов.

Нет, я, конечно, всегда за поэтический поиск и за незашоренность. Но вот это – уже неинтересно. Весь этот весёлый абсурдизм – пройденный этап. Было подобное неоднократно. Вся эта музыкальная энтомология ничего нового не прибавляет... словом, просто забавная игрушка, на мой взгляд.

А мне скорее понравилось. Ну да, выпендрёж, но инструментарием автор владеет.

Стихотворение от знатока поэзии и, возможно, пародиста.
Некоего зашифрованного Бори*.
Всё здесь хорошо. Выполнена стезя Заболоцкого. Но когда Боря гребёт по течению, раздаётся такой тарарам, что возникает впечатление повернутого течения.
Впрочем, данного стиха это не касается.
Несомненная разительность при неявных моментах архаичности, техничности и вопроса, а на хрена.
Зато имеется документальность. И даже просто ментальность.
Вместе с тем, что это за волчья квинта по углам. Были же мухи труб, кузнечики в виде черепа, необитаемые осы, ну наконец, мыши. И сразу волки. А где промежуточные звенья – хомяки, коты, еноты. Вместе с тем, автор знает и любит насекомых.

* Имеется в виду Борис Чечельницкий (Петербург).

Без комментариев.

Оставить первые три катрена и последний – было бы неплохо.

И что, мне одной тут «воевать»?)) Ну, ладно. Мне бы, конечно, хотелось бы поговорить с ридером, решившим, что сие отличный стишок есть. Мы, всё-таки, в контексте премии разговариваем, пусть и имени бунтаря, однако текст похож больше на бурю в стакане, чем на полноценное остроумное высказывание. Что-то вроде посмертной эпиграммы, да? Сомневаюсь, что этого хотел автор, но читается как текст между двух пушкинских:

Из-за туч луна катится –
Что же? голый перед ним:
С бороды вода струится,
Взор открыт и недвижим,
Все в нем страшно онемело,
Опустились руки вниз,
И в распухнувшее тело
Раки черные впились.

И

Покойник, автор сухощавый,
Писал для денег, пил из славы.

1828 г.

Фишка современности, некая бравада в стиле Тёркина и даже с плясовым оттенком. Трагичность событий затеняется их загробной трактовкой, возвеличение подчёркивается робким обличением, искривляя высокий человеческий фактор ноткой алкоголизма. Умеренного. Что не возбраняется.
Вместе с тем, как будто бегемот протиснулся сквозь спицы колеса.
«Пошто» – ничто не намекает, что собеседники-собутыльники должны применять такие архаичные междометия из позапрошлого века.

Немножко подумал, откуда ветер-то дует? Вряд ли ошибусь: Егор Летов. Замечательное в своей недосказанности, но тем же и опасное. Спасибо, автор, удалось.

Запивка к огурцу вызывает некоторые сомнения. Хотя не знаю. А так да, трогательное.

Да, это возможно.

Личное поминание – акафист, неясно как сюда залетевший. Возможно, опять-таки из-за нахальной лаконичности, сравнимой с боевой выразительностью.
Вместе с тем. Это запись в личный альбом. Недостаточно материала, чтоб его структурировать. А предъявление есть. «У отцов запивка к огурцу». Разве что эта строка-рычаг, она что-то переворачивает.
«Зайдешь с отличной стороны» – что за отличная сторона. Почему она отличная. Вместе с тем, работа по поиску эпитета. Но ей не сюда.

Очень надеюсь, что не только я увидел в этом тексте попытку соблазна читателя. И где же обещанный вокабуляр? Хоть слово – в студию, плиз! :) И где лингвистическое оправдание отсутствия кавычек вокруг него в первом случае и присутствие – во втором?
«не следа»? Может быть, всё же «ни»?

Это автор хитро щурит правый глаз.

По-моему, этот текст сильно отдает Бродским. В частности, Остановкой в пустыне. «Когда-нибудь, когда не станет нас, точнее, после нас, на нашем месте, возникнет тоже что-нибудь такое…»

Пример боевой поэтичности, освобождения места путем таинственного месива. Специфической поэтичности, весьма кашеобразно описывающей проблемы ухода кого-то, кучно символичного. И гущеобразного, с невнятной какой-то трассой пунктирности шкатулок в вокабуляре вокабуляризма.
А в конце превращающегося в привычку щурить левый глаз.
Вопреки просьбам Велимира. Наверное, следует счесть это провокацией.

Симпатично и с юмором. Но вот засада: неглубоко.

Не понимаю недоумения, Александр. «Почему» – в смысле «зачем»? Бойкое, с приметами времени и с отсылами в прошлое, стихотворение о «реверсивном» перемещении героя из Москвы в Петербург, с точкой в вечности в рамках «самой первой в этом мире рюмочной». С настроением, формальных и фактических придирок нет. Хорошее, жалко, что без попытки прорыва в ту самую вечность.

Я смеялась) Но глядите, аккуратнее, нынче за матерные слова выписывают штрафы. Так что вслух лучше на остановках не читать.

А так – лучшее смешное стихотворение в пуле (из тридцати прочитанных внимательно).

Постбродско-петербуржско-ностальгическое. Инерция, инерция, инерция, – и «Гешка» дела не спасает. А что у нас с согласованием в стихе «и тяну это жизнь, точно жгут». Тут или пунктуация подкачала или согласование.
 
и тяну: «это – жизнь», – точно жгут.
и тяну: «это – жизнь, точно жгут».
и тяну эту жизнь, точно жгут.
 
Очень тягомотный текст, тянется, точно жгут, и заканчивается, не начавшись.

Я бы, наверное, этот текст ужал до 3-4 строф. И согласен с Евгением – последнее сравнение чисто умственное, представить его невозможно.

Многообещающее начало сводится к зарисовке и жалобам.
Как если б Чикатило пришел в милицию, заподозрив себя в потенции неадекватного поведения, а его направили к психологу, а психолог предложил бы ему писать акварелью по золоту.
И Юпитер не содрогнулся б. Да и пюпитр.
Момент инфантильности устраняет компоненту выразительности.
Или даже они борются, как Самсон со Львом, застыв в позе замедленной, но невидимой монументальности. Нарисованной размытым грифелем на стене дождя.
«Пью в кафе непрожаренный кофе» – с этого момента началось его падение.
«Порох есть, пропадают патроны… / с ним плутовка была такова…» – запутался лирический герой, заплутал, тем самым объединившись с автором, который заклинал безумие. Каторжник есть, но он размыт в тумане, а к ноге его приковано ядро картонного глобуса. И он стоит, как памятник своей бурчащей душе.
Снег выпал, его унесла ворона. А где лиса? Лиса была раньше. Автор что-то смекает и вопрошает неявленной пушистости.
Исповедальная лирика. К сожалению, с чертами халтуры.
Образы автор выбрал проходные, патронташ с патронами. Осмысление их не выглядит разительным. Смена времен года на поплавки. Скользит над лыжнею, грозя ей скрюченным пальцем.
«Минуты небо коптят» – ?
Впечатление азарта и неумелости.

А это уже традиция балтийская, так скажем. Некоторое время назад как раз выработалась манера стихотворений про свет человеческой жизни. В них всегда должно быть немножко ангелов, немножко бога, намёк на доброту и лёгкость бытия. Но не только в сети, в толстых журналах тоже есть запрос на такие тексты. Имён могу привести много, в целом, мне кажется, это такой стихотворный мейнстрим, побеждающий не силой текста, а силой сложившейся мини-традиции. Неопасные стихи. Но симпатичные.

Возможно, возможно, это мейнстрим. Да и на тему эту стихов пруд пруди. Но если есть своя интонация, все равно получается хорошо. Такие стихи легко запоминаются и долго помнятся.
И автору при этом еще удалось избежать пафоса в финале. То есть явного пафоса.
Хотя я бы все же сократил текст. На пару строф. Ну, хотя бы на одну.

Дак как раз дань вот такой мини-традиции: написано поверх как бы достаточно знакомых и узнаваемых стихов. Такие стихи, такая манера.

А вот текст посовременней, сопротивляющийся инерции. Исполнение только очень подкачало. Первые три строки обещали интересный текст, только писать его никто не стал, и следующие просто заболтали всё хорошее. Ни печали, ни радости, просто про одно и то же, одно и то же.

Насколько я понял, висят они как раз не в шкафу. Там же уже вначале «под небосводом». И когда-то были в тепле, а теперь нет. И хозяева их, видимо, тоже. Так что там всё серьезно. Такой вот ход придумал автор. Или увидел. Другое дело, насколько это получилось убедительно. Вот тут я не уверен.

Вариантов несколько. Например, хозяева эвакуировались, а дом разбомбили.

Написано хорошо – я о стихотворении обсуждаемом.
Странная и яркая картинка: пара вещей, зеркальная хозяйской паре, «забытая» под небосводом. Очеловечивание вещей. Лёгкая грусть. Понравилось.

Явно отрицательный ответ на вопрос о величии замысла. Его явность настолько очевидна, что ее можно признать монументальностью, сравнимой с величием. То есть, вопрос закольцован с ответом в момент бесконечной борьбы. С подковерной тенденцией.
К сожалению, при всем при том, это борьба в стакане воды. Стакан в руках жюри.
Как кто взвесит.
По взбалмошности – океан. По зрелом присмотрении – молоко мишени.
Все критяне лжецы, сказал критянин. Что не перестает неизменно удивлять.
Язык проявляет своеволие и выкрутасы.

Первые пять строчек очень интересные, а потом снова написано без интереса. Дотянуто, а не вытянуто.

Неплохо. Но не близко. Последние полторы строчки съехали в банальщину, концовка не найдена.
Чего же именно хотела героиня «в тоненькой корочке льда / На стене холодильника…»? Наверное, автор всё же хотел сказать, что «дело в тоненькой корочке льда на стене холодильника, и в холоде ночи, где ты чего-то хотела…», но фраза записалась невнятно.
Или надо было применить скобки (хотя это не спасёт при прочтении вслух):
«Дело в холоде ночи (и в тоненькой корочке льда
на стене холодильника), где ты чего-то хотела…»

Потертое окончание при явной разительности ситуации.
Женщина хочет замуж. Но не позволяет ни себе, ни нам эффекта продумать эту ситуацию, применив разнообразные примеры коварства и язвительности.
Ни более яркой связи с вещ реальностью. Чем простой поход к холодильнику в поисках корочки льда. В сосуде что-то белеется. На дне кувшина.
Этот текст должен быть длинней. Слишком мало материала.
Не говоря уже, что фраза «в холодильнике, где ты чего-то хотела», выглядит неуклюже. А ситуация весьма дискурсообразующа.
Женщине хочется замуж, она идет в холодильник и там вспоминает, что уже замужем. Из этого можно манускрипт черной магии вытянуть.

Не вижу предмета для комментариев.

По-моему, сильно и получилось. Да, слог бытовой, лексика тоже, слова/мысли/образы – всё в лоб. Мне вспомнился Орлуша: «Мой дед по Берлину шагает…» Как вы относитесь к этому стихотворению (просто отношение - без цитат)?

По-прежнему не вижу предмета для комментариев.

Весьма бодрые боевые триптихи на тему «жди меня». Железный конструктивизм и пожатье длани. Вместе с тем, не понятно, в чем бодрость пожелания и его смысл.
Если это тост, то это тост.
Но. Бодрое изложение с нападками на старца в рамках здравого смысла надежд и логики справедливости.

Опять текст ни про что. Что-то, кажется, мы дошутились про «что хотел сказать автор» и авторы реально потеряли предмет высказывания и цель его.

Что-то меня тянет сокращать. Вот от этого текста я бы оставил две строчки:
Вот как тут докопаться до глубин,
Когда в четыре дня уже темно?

Да – закольцованный, многократно возвращающийся «на круги своя» текст. Что-то наговорно-заговорное и наивно-беспомощно-лобовое. «Когда в четыре дня уже темно…» – отчего-то вспоминается финишная прямая из «Трудно быть богом», когда серые (или люди в чёрном?) входят в город.
Спотыкаюсь о конструкцию «Стараясь заглушить тоску толпой, / Закрыв глаза, кричит со всеми в такт… / Стоит среди людей совсем одна…»
Много штампов.
Сложные ощущения. Скорее нравится, чем нет.

Две последние строфы сделаны «по красоте», конечно. Хотите хорошую рифму подскажу для «имяреку»? Кукареку! Будет прям фиглярский стишок.
 
А до этих строф было прямо очень хорошо, я перестала раздражаться, два раза присвистнула и три раза сказала «ух ты!». Автор, вам «имяреку» даром не нужно, подарите ему судьбу Му-Му.

Ну, по крайней мере это интересно. Но на мой вкус, все эти нарочитые аллитерации и игры слов не всегда помогают смыслу. Иногда – да, но не везде.

Удачные фразы имеются.
«Как в нервный хорей прошедший анапест».
«Сорваться с моста в вертикальную реку».
Но.
«Язык происходит и сходит на нет за скобками шествий» – что это значит?
«Гул нежности свежей – тяжел и нахрапист» –?
«Воска желтее забытая память» – ?
В прорубь, как в прореху. Тавтология.
Неуклюжее соединений неуклюжих кусков с уклюжими, как прием самоотвержения.

Вот, вот оно. Я знала, чувствовала, что ридеры не подведут и они не подвели, явили миру свой вкус.
 
Знаете, в парфюмерном магазине часто дают понюхать кофе, он отрезвляет и не даёт смешиваться впечатлениям. Так вот, рекомендую ридерам к прочтению статью Ходасевича «Ниже нуля» про гениев обратной стороны. Отрезвляет, знаете ли, и не даёт смешиваться впечатлениям. А авторы – что с них взять? Как могут, так и пишут.

Не вполне понимаю предыдущих ораторов, но «да» – не трогает. Хотя сделано мастеровито, не придерёшься. Сопричастные могут ностальгировать и пить горькую.

Вот, оно, давно не видели. Про самих себя, про литпроцесс. Саркастически и несимпатично.
Частности: Party – это что? Не название ресторана какого-нибудь? Ресторан не гуглится. Просто вечеринка? Тогда ударение на первом слоге, а не на втором, как в тексте. «ФеномЕн»? Правильно «фенОмен».
К технике претензий нет. Просто неинтересно.

А нравится, хотела сострить про перчатки Ахматовой, что вот, где они нашлись! Но придержу остроты при себе, хороший текст. Парочка слов-словей не нравится, но это мои проблемы.
 
Хотя нет, всё-таки скажу. Я б вот эти две строфы пустила под нож:
 
Ну пойдём танцевать, пить шампанское или кьянти,
потому что субботний вечер – такая сводня.
Осторожно высвобождаешься из объятий:
«Не сегодня, мой друг. Потанцуем, но не сегодня».
 
Вот и всё, на корню загублен весёлый вечер.
Собиралась полдня, причесывалась, а толку?
На такую херню и подумав ответить нечего.
Как всегда порвалось где тонко.

Хорошо написанное, адресное стихотворение, но:
- цитата понятна откуда (Булгаков всё же, не Ахматова), поначалу возникает ощущение нарочитой пристёнгутости её к этому тексту. Но нет, концовка оправдывает.
- вроде как по первой строфе автор из Смоленска, а по предпоследней – из Москвы. Выяснилось, что в Смоленской области тоже есть Яуза, но другая. Но до Смоленска не дотягивается, наличие набережной под сомнением. В общем, географическое недоумение.
- шестая строка некорректна по отношению к верующим. Нехорошо.
- я не пурист, обсценной лексикой не смутишь, но слово «херня» точно не из этого стихотворения.

Срез м/ж психологии действия.
Не отказался, если б автор, надеюсь, -ша, добавил(а) пару дискурсивных четверостиший, усложняющих поэтически, но объЯснЯющих лирически, чего этот малахольный наинфантилинился. Может, дама его отсидела. Он изображен кратко, креолом.
Вместе с тем, отличная исповедь, слегка прозаичная, осуждения бойфренда, что он выбрал себе эмоц. установку наперекосяк сюжету и обломал даму.
Кто я такой, чтоб давать дщери небес советы, сказал Пилат.
Что мешает этому тексту стать шедевром. Циник скажет, отсутствие кур, несущих яйца.
Отсутствие двух трех-строк, которые стали б содержать дискурсы, изготовленные при помощи ярких метафор, кустовых ассоциаций и острых образов.
Увели во сне перчатки. Я на правую руку надела с левой ноги.
Очень жаль субботнего дня и Яузы, не опрогуленной.

Ну, первую строфу точно под нож. Что это за «кольё», которым стоит «бельё»? Подозрительный текст, если честно. Как будто написано под Романа Ненашева немножко не им.

«Кольём стоит бельё» – по-моему, ок. Устойчивое выражение – «стоит колом», а тут и копьё прорисовывается, да и звукопись.
Спарбер – там нёбо, а не небо. И в принципе, во рту оно делится на твёрдое и мягкое. Хотя не уверен, что это тут к месту.
 
Нравится концовка:
«И чтобы в горле слово не замёрзло,
мне кто-то трижды поправляет шарф» – ангел пролетел. Правда, не тихий: слово выговорилось.
 
Для меня в этом стихотворении всё сошлось, то есть – нравится.

Нет такого слова – «исповедность». Исповедальность есть, а исповедности – нет. В целом стих из разряда «Что говорить, когда нечего говорить?»

Как делать стихи.
«И чтобы в горле слово не замёрзло,
мне кто-то трижды поправляет шарф».
Трижды – отречешься как птр?
О чем этот текст? Тут какой-то намек, но вроде как без вызова. Общая потертость при внутренних всполохах. Ракета взлетает, но вдали. Плохо видно, несет ли она спутник. Возможно взрывается, но не страшно.

Странное дежавю возникает, когда читаешь очередное стихотворение с улыбкой. Не читаешь с улыбкой, а стихотворение с имплицитной улыбкой. Вот уже и в одном из стихов поэтесса пьяная появляется – второй сезон подряд. Словом, «всё как мы любим», как в прошлом сезоне, как будто и не расходились. И вот уже он, вроде как тренд. А в рамках этого тренда это – далеко не самый худший экземпляр. И снова упорная фиксация на литпроцессе и его участниках. Предлагаю отнестись к этому явлению с сочувственным пониманием. )
Понравилась игра с субъектно-объектными отношениями: после «давки метрполитенья», где, казалось бы, уже всё ясно и после «обматерит» можно ставить точку, строфа получает неожиданное продолжение. Такой субъектно-объектный переворот напомнил финал иртеньевской «Ёлки в Кремле»:
«На хорах певчие блюют,
И с криками «Ура!»
Часы на спасской башне бьют
Бухие любера».

Хорошо написано. Единственная техническая придирка – не понятно зачем устроенный изыск-стык: «всё тут тёмно, тошно или косо…», когда легко можно было написать «всё темно и тошно или косо…»
Про Давос – полагаю – в Петербурге мало кто помнит. Литературно-историческая фантазия, мило записанная в альбом бывшей одноимённой кондитерской, – лучшее и не самое неинтересное предназначение этого стихотворения.

Немного трали-вали получились.
Демон и дьявол недораскрыты, в чем их темная энергия. Слишком пунктирно.
Так что воздушный шар с молнией отрывается и улетает.
Возможно, автор упражнялся.
Почему-то выглядят хорошими три строки: «где любой сто раз обматерит и Невы державное теченье, и береговой ее гранит».

На мой взгляд, очень необязательное стихотворение – в отношении и причины его появления, и авторской ассоциации запаха сосисок с детством.

Ужас, какое предположение, Александр! :))

Мне кажется, это не стихотворение, написанное в 2026-ом году, а какое-то странное подражание лианозовцам. Никакосовый Холин третьей воды.

Мои симпатии на стороне автора и его стихотворения. Вот здесь нет никаких вопросов к мотиву. Неискусственное. Ассоциации у меня прозаические: Анатолий Алексин, «Сердечная недостаточность» – тематически и название-метафора, а ещё Юрий Яковлев, «Баваклава».
Понятно желание автора подчеркнуть этимологию авторского неологизма, но всё же «бестротуарье» должно быть, без дефиса и с оглушением «з» до «с». По правилам русского языка.

Первая часть – от лица «бабки» и, возможно, автора, вторая – только от лица наблюдателя, рассказчика-автора. «Без-тротуарье» – возможно, бабкин неологизм, тогда вопросы к ней, это она так говорит.
Немного странно звучит «А эти смеялись в кухне...», хотя, кажется, допустимы оба варианта, по мне лучше «Эти смеялись на кухне и пили чай…»
Хорошее-проникновенное и, главное, без фальши, пафоса, без взятия «на жалость», хотя и на жалость. Очень хорошо.

Во-первых, это нечто личностно-сокровенное. Во-вторых, созданное при помощи личных несовершенств высказывания. «Предпоследнее ложе» и множество других закавык. Соединение неудачных эпитетов и т.д.
Вместе с тем, намечен некий энергичный кубизм авторской манеры высказываться. Эту манеру надо отполировать. Или загнать в шар шарма.

Как москвич, категорически протестую. Да и неправда, честно говоря. Мне кажется, что в Питере матерятся ничуть не меньше. Хотя могу и ошибаться. Но главное – как отдельное произведение этот текст не слишком воспринимается. Это мог бы быть кусок из поэмы или романа в стихах. Тогда бы да. Наверное.

Согласен с обоими – похоже на фрагмент, вставку к чему-то большему. Спотыкаешься о сбив ритма в последней строке, но, может быть, и ничего – так надо.
Хорошая, но не берущая за здесь, зарисовка без претензии на большее.

Перспективное направление, показать отличие девушки петербурженки от той же девушки, когда она стала москвичкой.
Но. Что это за «жирна ли сельдь»?
Разве девушки так спрашивают, где бы то ни было.
Так спрашивал иностранец у Булгакова, который потом сел задницей в бочку.
Разве девушки таковы?
Автор надменичал и кокетничал, выдавая за ипостась девушек свою гордыню о них судить. Почти как Тургенев.
А в Питере что? Не выходить за рамки. Не понизить планки. Это все как-то туманно и обобщенно.
В последней строке «прыгнуть» следует заменить на «взмыть».
Вместе с тем, стихотворение задорное, имеется яркий хомячизм помысла, что, возможно, судьи оценят. Они ценители.

Впечатление производит. Вот только заговор «у кошки боли, у собаки боли» – это отнюдь не колыбельная. Это раз. Кроме того, с самого начала примерно понятно, чем это закончится.

Для меня – не работает. Возможно, воображения не хватает. Возможно, это текст для какого-то киношного ролика. Прошу прощения у автора.

Здесь надо выпутываться из паутины первого и второго взгляда.
На первый взгляд – достойный дискурс, но плосковатый и многонеобещающий.
Относительно других некоторых ударных текстов списка в данном вектор победительности короче, хотя потенциал разительности имеется.
На самом деле в какой-то момент понимаешь, что потенциал разительности может оказаться сильней вектора победительности. И этот страшный текст заставляет играть в русскую рулетку с не очень обнадеживающим результатом. Тем более, что конец отчасти и открыт. И не понятно, сколько там жертв.
Считалка знакомая всем.
Я лично ее модернизировал.
У вируса боли, у микроба боли...
И это тоже потенциально страшно.
В ментальных координатах это объемный текст.

Не сразу понял, что не так с этим стихотворением. Написано-то оно без явных технических провалов. Потом становится ясно: для описываемых событий интонация слишком спокойная. Лирическому герою как будто всё до фонаря. Возможно, чтобы скрыть это, – до «аптеки, улицы, фонаря». Весь этот цитатный микс, видимо, также призван создать ощущение конца истории, а заодно и культуры. Но сделано это настолько равнодушно, что задаешься вопросом: а стоило ли огород городить?
Невольно возникает сравнение со стихотворением № 120, в пользу последнего.
Я абсолютно не против отсутствия знаков препинания в тексте. Когда это работает на художественную задачу и применяется последовательно. Но если они как-то избирательно отсутствуют, это неправильно, на мой взгляд. Здесь автор не использует запятые, местами заменяя их тире.

Просто нет текста, а есть поигрывание мышцами, какие тексты лежат в основе. Ну, такое себе. Ни про что, ни о чём, низачем.

Да, очень спокойное стихотворение. Сделанное, не сотворённое. Чувствуется бэкграунд. Мудрость отстранённого наблюдателя. За душу не берёт.

Прочитав это стихотворение, я понял, что автор хорошо знаком с травами. Это приятно. Вообще, познавательный текст. «Сложносочинённое» стихотворение. Жаль, что ритм неровный. Да простит меня автор, но биения жизни я не почувствовал. Больше похоже на гербарий: вот здесь такая травка с такими-то свойствами, а вот здесь – этакая…
Ну а легалайз в финале – это удивительно, но несколько неосторожно.
Не становится ли автор заложником формы-шаблона, которую сам выбрал?

Да, ещё о написании фамилии Шекспира со строчной буквы («шекспира»). Сам регулярно использую приём перевода имён собственных в нарицательные. Но он оправдан, когда требуется абстрагирование от конкретной личности. Здесь это обезличивание не происходит: «времена шекспира» – это времена конкретного автора, поэтому корректно фамилию писать с заглавной буквы.

А какая ещё может быть латынь, кроме одинокой, если это поговорка / крылатое выражение? Латинские вкрапления в подобных случаях всегда «отдельны», в любом тексте. Dum spiro, spero. Не вижу проблем. )

Александр, спасибо, понял Вашу мысль. ) Необязательность – другое дело. Так-то латынь совершенно прямо семантически поддержана словом «надеюсь». Только это уже не поддержка, а прямой перевод «надеюсь» на латынь. Тавтология, получается. Для чего? Чтобы солиднее смотрелось/звучало, похоже. )

Текст интересен подбором трав. Мякишев был травововед.
Вместе с тем, возможно, эти широкие травы заглушили саму идею заливного луга. Или не заливного.
То есть, величие замысла имеется. Но замысел брошен на полпути идеального воплощения. Затем, что травы его заглушили своей красотой. Некая попытка выхода в запретность скомкана запретностью выхода.